Сегодня: 3 Кислэва 5778 — 21.11.2017
В Москве: 07:22
+7 (903) 140-87-87 Регистрация Войти

Заказ звонка

*
CAPTCHA
Введите слово на картинке*
Главная / Статьи / В омут с головой

В омут с головой

 Я по уши втрескалась в австралийского блондина Колина Эдвардса во время недельного курса обучения спасателей в Поконо. Перед тем, как приступить к работе в летнем еврейском лагере, я была обязана пройти серьезную подготовку, чтобы удовлетворять всем предъявляемым к моей будущей позиции требованиям. 
                                                                                         
Это было летом, после первого года учебы в университете, в течение которого я жила дома, и поэтому очень волновалась перед отправлением в путешествие туда, где никто не знает меня и вообще вряд ли представляет значение слова «еврей». После нескольких нелегких часов обучения, я поняла, что мне придется усердно трудиться для того, чтобы ощутить значимость всех соблюдаемых мной маленьких еврейских заповедей в этой нерелигиозной, расслабленной, почти лагерной атмосфере. 

Мне не обязательно было одевать на шею цепочку с магендовидом, чтобы чувствовать себя другой. Я была другой. Я ела свою особую еду. Утром я вставала раньше, чтобы тайком помолиться, думая о том, как избежать любопытных слушателей. Разве то, что я одеваюсь скромно, действительно имеет значение? Этот вопрос я задавала себе, когда на второй день в перерыве между занятиями мы с моими новыми знакомыми отправились в местный торговый центр. Я выбрала новую мини-юбку и футболку, в которых я бы никогда не чувствовала себя комфортно дома. Но здесь, даже в этом новом наряде, на мне все равно было слишком много одежды. 

 Однажды ночью, после того, как я прочла вечернее «Шма», я почувствовала себя как в старой философской загадке: «Если в лесу падает дерево, а рядом нет никого, кто это слышит, издает ли оно звук?» Я была одна: без общины, без поддержки, без раввина или хотя бы одного другого еврея, и я задавалась вопросом, имеют ли мои действия какое-то значение? Имело ли значение то, что вся моя религиозная жизнь была сосредоточена вокруг меня самой и Вс-вышнего, когда все мои действия совершались в тайне и не было никакой надежды на изменение ситуации? 

 Я не собиралась влюбляться в Колина, погружаться в запретные воды и встречаться с неевреем. В конце концов я выросла в глубоко религиозной семье, и с большим уважением отношусь к традициям моих родителей, бабушек и дедушек. Я никогда даже не могла предположить, что приму какое-то решение, которое может их расстроить. Я бы никогда не смогла привести нееврея в дом за шабатний стол моих родителей и положить ему в тарелку чолнт, или выйти замуж за мужчину, не способного развить любовь к Иудаизму, в особенности потому, что у меня была такая любовь. 

Когда мы встретились, я задумалась, может ли Эдвардс оказаться еврейской фамилией? Возможно его предки поменяли фамилию с Эдвардштейн после войны, когда прибыли из Европы в Австралию? Но чем больше мы разговарили, тем больше я понимала, что у него не было ни малейшей веры или интереса к религии, но он тем не менее уважал мою веру. Но уважения недостаточно. Чего я действительно хотела – это мужчину, ориентирующегося и разбирающегося в Иудаизме, мужчину, который будет засыпать на диване с Торой в руках, мужчину, способного объяснить значение всех еврейских концепций и идей. 

Колин этим мужчиной не был и никогда бы не смог им стать. Но тем не менее Колин был необычным, интригующим, и к тому же проявлял ко мне интерес. Мы много смеялись, так что его голова с длинными, светлыми, слипшимися от хлорки и пота локонами отклонялась назад. А иногда, делая вдох, я ощущала слабый аромат Поло Спорт или другого типично мужского одеколона. Временами он становился загадочным и меланхоличным, и в перерывах между занятиями сидел один в стороне от шумной компании друзей. Мне нравилось думать, что так он сожалеет о том, что у нас осталось всего несколько дней в близи друг друга, или о том, что мы были такими разными, что не могли быть вместе. 

                                                                                     
  Между нами явно чувствовалось притяжение, увлеченность и даже обоюдная одержимость друг другом. Люди постоянно спрашивали нас, встречаемся ли мы. «Смогла бы ты когда-нибудь выйти за муж за нееврея?» - спросил меня Колин однажды вечером. Его загорелое лицо было освещено луной и сотнями звезд, сияющих над нашими головами. Мы сидели рядом на траве, наши ноги почти соприкасались. Я очень хотела прикоснуться к нему, но сдержалась. «Нет», - сказала я, - «Не смогла бы». «А если бы ты в него влюбилась?» - спросил он. Я хотела сказать, что уже влюбилась, но не могла раскрыть правду. Может, если я не произнесу это вслух, это никогда не станет правдой. Слова способны превратить предположение в реальность, а я не могла признаться в этом ни себе, ни уж тем более ему. «Я не смогу. Я не могу», - Сказала я, скорее чтобы убедить себя. Интересно, верил ли он моим словам, потому что я не верила. Я знала, что он спрашивает, потому что чувствует притяжение между нами. 

Дни напролет во время наших лекций я чувствовала на себе взгляд его лучистых зеленых глаз, и когда он шептал мне что-то, то делал паузы между предложениями и смотрел на меня, как будто пытаясь запомнить каждую деталь моего лица. Я думала о нем постоянно. – «Для меня невозможна любовь, когда нет общего бэкграунда, когда мы не стремимся в жизни к одному и тому же, когда мы не идем в одном направлении. Когда мы оба не чувствуем одинаковой связи с Б-гом». Колин мрачно и удрученно кивнул, и мы больше никогда не возвращались к этой теме. 

 Как люди, мы сумма сделанных нами выборов, совершенных действий и поступков. Мы с Колином состояли из разных элементов, и между нами была пропасть. Если бы я предприняла попытку заполнить эту пропасть, проигнорировав наши непреодолимые различия, то я знала, что никогда бы не чувствовала по истине глубокую связь. Он никогда не будет трепетать в смирении в Йом Кипур и не будет плакать, выворачивая свою душу, Девятого Ава, в самый печальный день для еврейского народа. И хотя все это мелочи в глобальном Б-жественном плане, я не могла представить, что мы когда-нибудь сможем смотреть на мир с одинаковых точек зрения. У него не было желания верить в Б-га или жить хоть сколько-нибудь религиозной жизнью, а это ни то, что возможно изменить. И к тому же я знала, что никогда не смогу начать семью с конфликта, или растить детей в доме, где Иудаизм не является основой и центром жизни. 

 Той ночью, лежа в одиночестве в кровати, плотно окутанная густой темнотой, я прошептала Шма и задумалась о том, как бы Колин подытожил свой день, как бы он передал себя в руки Творца на время ночи. Я также подумала о своей бабушке, которая много лет назад неподвижно лежала на деревянной койке в концентрационном лагере и молилась о спасении, произнося ту же самую молитву, что и я. Традиции, культура, это благословение. Я не могла не оправдать надежд. Я чувствовала одновременно и разочарование и облегчение, когда неделя подошла к концу и настало время прощаться с Колином и другими новыми знакомыми. Я знала, что наше сердечное и полное слез прощание было навсегда. Теперь мне предстояло позволить своим чувствам молча ослабеть и засохнуть, чтобы потом собрать по кусочкам свое разбитое сердце. Но по крайней мере я не сделала ничего, о чем бы мне пришлось пожалеть. 

Несмотря на то, что мы немного переписывались в течение лета, каждый из нас, находясь каждый в своем лагере, и возможно, борясь со своими чувствами, пошел дальше по жизни своей дорогой в поисках любви и понимания. Я вернулась к улыбающимся лицам уважаемых мной людей, к тем, кто посвятил свою жизнь моему благополучию, и я благодарна за каждый момент, в который они гордились мной. Для меня было испытанием находиться в среде, где не чувствуешь себя еврейкой, где я сама должна была придумывать каждый намек на духовность или связь с Б-гом. Меня пугало то, что все могло зайти гораздо дальше, будь наш летний курс немного длиннее. Было поразительно, что я смогла испытывать такие чувства к кому-то совершенно мне не подходящему. И это заставило меня задуматься о том, что случится, если я снова попаду в подобную ситуацию, например, живя в университетском городке или просто светском обществе; насколько легко сделать выбор и отступить от той духовной жизни, которой я жила двадцать лет своей жизни. 

Сегодня, когда прошло столько лет, я уже с трудом помню Колина и то летнее приключение. Но я помню грусть и страх, и мириады мучавших меня противоречивых эмоций. Я не думаю, что между нами была любовь или даже что-то отдаленно ее напоминающее. Не было ни глубины, ни причин для испытываемой нами страсти, было разве что поверхностное влечение, юношеская влюбленность и, возможно, скука. К тому же время каникул так не похоже на настоящее, и каждая минута кажется целым часом.
        
                                                                                       

Это было неправильно, мы были неправы во всех отношениях. Когда я оглядываюсь назад на то время, я поднимаю глаза в небо и благодарю Г-спода за то, что Он помог мне увидеть это и дал мне силы отстоять истину перед самой собой.
Читать еще
'ulogin:auth' is not a component